По ту сторону Солнца - Елена Асеева

Алексей Валентинович, наконец, распрощался с начальником службы безопасности, и торопливо направился к Дарье, на ходу оправляя свои расхлябисто разлетевшиеся в стороны волосы. Он вроде, и, не останавливаясь, стремительно кинул в ее сторону явственно испуганный взор, посему Даше показалось, что приказ об увольнение уже подготовлен и даже подписан.

– Вас ждут, Алексей Валентинович, – отметила она, сходя с места, и размеренной походкой, направляясь к лестнице, минуя проходящего директора.

– Надо было вас Дарья не брать на работу. Мне сразу показалось, что от вашей независимой манеры общения у меня будут только неприятности, – значимо понизив голос, сказал директор. И в его голосе женщина ощутимо уловила мощную волну страха за собственное место.

– Неприятности, – враз откликнулась Даша, теперь даже, и, не желая сдерживать рвущегося из нее недовольства. И резко остановившись да развернувшись в упор стрельнула взглядом в ноне точно втянувшего шею в плечи директора, стараясь просверлить в его спине дырку. – Да вы даже не представляете, какие вас ждут сейчас в кабинете неприятности, – едко добавила она и самую толику усмехнулась, узрев, как высоко от испуга вздел свои худобитные, сухопарые плечи Алексей Валентинович, той фразой, определенно, подписывая собственный уход из этой фирмы.

Глава вторая

Даша вышла из офиса не через пять минут, как было указано капитаном спецслужбы, а минуты через пятнадцать. Большую часть из того времени проведя в туалетной комнате, находясь там не столько по нужде, сколько стараясь взять себя в руки. Так как желание не выполнять указания Юрия Анатольевича и покинуть офис через запасную дверь, которая находилась недалече от их кабинета, было слишком велико и также слишком сильно.

– Дашунь, ты компьютер отключи и из системы выйди, – произнесла Татьяна Владимировна, непосредственный ее начальник отдела снабжения, стоило только женщине войти в кабинет. – Алексей Валентинович сказал, что ты сегодня отпущена до конца рабочего дня.

– Хорошо, что отпущена не навсегда, – раздраженно отозвалась Дарья в сторону Татьяны Владимировны. Впрочем, осознавая, не правомерность собственного раздражения в отношении человека зачастую ее поддерживающего, и сдернув с тумбочки, стоящей впритык к ламинированному столу кожаный рюкзачок, всего-то и хранящий, что кефир и бутерброд, направилась прочь из кабинета.

– Я сказал пять минут, – сердито дыхнул Юрий Анатольевич, стоило женщине выступить из двухэтажного здания через раздвигающиеся стеклянные двери.

Он стоял напротив самих створок, ожидая ее выхода, или, что будет вернее, уже намереваясь за ней отправиться в сам офис, нервно сжимая в руках мобильный телефон. Его темно-карие глаза не просто буравили лицо Даши, они словно хотели ее пожрать. А чуть вздрагивающие мускулы, поигрывающие на лице при шевелении челюстей, определенно, делали капитана спецслужбы идентичным с собакой боксер, желающей тотчас зарычать, оскалив верхние зубы.

– Я заходила в туалетную комнату, – ответила Дарья, с трудом от волнения и единожды недовольства, натягивая на плечи лямки рюкзака.

Она медленно вздела голову и воззрилась в лицо Юрия Анатольевича, разом уловив пышущую от него досаду, не то, чтобы не скрываемую, а прямо-таки выдохнутую.

– Идемте, – довольно строго молвил капитан. И точно, решив несколько снизить собственное возмущение, понизил тембр голоса. Однако с тем он резко ухватил женщину за предплечье и дернул в сторону стоящих на парковке в два ряда машин. Юрий Анатольевич немедля развернувшись, более настойчиво потянул за собой Дарью, направив поступь к стоящему крайним в ряду серебристому автомобилю, с плавной поднимающейся боковой линией кузова и треугольными передними и задними боковыми стеклами.

– Чего вы меня так ухватили, – раздражаясь, молвила Дарья, едва рванув левой сжатой пальцами капитана в предплечье рукой. – Я от вас не убегу. Если б того хотела, уже давно сделала.

Несомненно, женщина это сказала зря. Ибо секундой спустя той фразы, хватка усилилась, вроде Юрий Анатольевич испугался услышанного. Посему он мощнее сжал перста на руке Даши и повел ее по ряду машин в обход той самой немецкой марки. Открыв заднюю дверь, которой прямо-таки впихнул внутрь салона женщину. Отчего последняя въехала в кожаную обивку заднего сидения головой. Безотлагательно щелкнула створка закрывшейся двери, а разгорающаяся от гнева Дарья не менее стремительно оглядела весьма дорогой даже для государственных служителей салон автомобиля, определенно, немецкой сборки. Удобные темно-серые сидения с высокими подголовниками, изящная панель приборов и сам элегантный интерьер салона указывали на особое место, занимаемое теми, кто катался на данном транспортном средстве.

Водительское сидение, как оказалось, занимал темно-русый коротко стриженный мужчина, лет сорока, крепкого сложения и несмотря на весеннюю, прохладную погоду на улице, одетый в синюю с коротким рукавом рубашку и черные брюки.

Капитан спецслужбы торопливо ввалился в салон, усевшись на переднее место, обок водительского и захлопнув за собой дверцу, немедля зыркнув на женщину в салонное зеркало заднего вида расположенное под потолком машины над лобовым стеклом, повелительно сказал:

– Паспорт дайте сюда, Дарья Александровна.

– Может быть, сначала мне объяснят, что происходит? – отозвалась значимо едко Даша и из ее голоса, высокого и звонкого ассоциирующегося с энергичностью, пропал всякий страх и тревога, потому как она не принимала в отношении себя хамства, грубости, всегда решительно поднимаясь на защиту собственного достоинства. – Растолкуют, куда мы едим? В чем моя вина? И чего от меня желают узнать? – дополнила она свою речь, потоком вопросов, каковые почасту сбивали ее собеседников с толка, заставляя в конечном итоге Дарье вести сплошной монолог.

Водитель повернул ключ в замке зажигания в тот самый момент, когда Юрий Анатольевич резко развернулся в сторону женщины, да упершись левым плечом в спинку своего сидения, простер руку в ее направления. Он крепко ухватил Дарью, за грудки куртки, и срыву дернув на себя, слегка приподняв верхнюю, тонкую губу да оголив белые, крупные зубы, нескрываемо жестко проронил:

– Давай сюда паспорт. И закрой свой рот. Никаких более вопросов, колких замечаний, и насмешек, а то я за себя не отвечаю.

Спертое дыхание давно курящего человека наотмашь ударило Дашу в лицо, вызвав на щеках легкий румянец, а в мозгу осознание, что Юрий Анатольевич для того и призван в ряды спецслужб, ибо зачастую плохо отвечает за собственные поступки. Капитан, опять же резко и с той же неприкрытой грубостью, толчком вернул женщину обратно на спинку заднего сидения и демонстративно неторопливо разжал на груди собранную в кулаке поверхность куртки. Дарья от нажима энергично ударилась затылком об сидение автомобиля, вдавив в него не только бутылку кефира, но и бутерброд, находящийся в рюкзаке, все еще висящем за спиной. Однако осознавая, что сила и власть сейчас не на ее стороне, принялась медленно снимать с плеч лямки рюкзачка и вновь неспешно развязывать на нем шнурки, дабы найти внутри паспорт.

– Спасибо, – отозвался капитан спецслужбы, когда паспорт Даша, наконец, разыскала внутри рюкзака, и, вынув, протянула ему навстречу.

Юрий Анатольевич прямо-таки выдернул из рук женщины документ, удостоверяющий ее личность, и, вернувшись в исходную позу, оперся спиной о сидение. Он стремительно раскрыл первые листы паспорта, сверив фото и фамилию, да снова глянул в салонное зеркало заднего вида, теперь сличая увиденное с самой Дашей.

– Чего не похожа? – и вовсе ядовито вопросила Дарья, едва сдерживаясь, чтобы не шибануть капитана по башке рюкзаком, притом окатив его плюхающими в пластиковой бутылке остатками кефира.

Юрий Анатольевич, впрочем, не отозвался, а закрыв паспорт, убрал его во внутренний карман пиджака, сунув туда же и телефон. Он все с той же размеренностью движений расстегнул две пуговицы на бортах пиджака, и, приняв расслабленную позу на сидении, перевел взгляд с салонного зеркало на боковое стекло двери, приметно улыбнувшись. И той своей улыбкой, словно выражающей примирение на время пути, также скоро снял с Даши раздражение. Потому она, прерывисто выдохнув, неторопливо связала шнурки на рюкзаке, и, откинувшись на сидение головой и спиной, воззрилась сквозь стекло двери.

Автомобиль уже выехал с парковки офиса, и, повернув на улицу Парковую, направился по ней явственно в центр города. Неизвестно по какой причине эта улица, достаточно узкая, с двумя полосами движения (по одной в каждом направлении), местами имеющая бордюры вдоль проезжей части, носила название Парковая. Ибо к данному обозначению толком по всей протяженности ничего и не имела, а редкие встречи деревьев (большей частью недавно посаженных), отсутствие клумб и даже мало-мальских остатков почвы указывали на обычный район, где велась мощными темпами застройка. Потому на Парковой улице чаще можно было увидеть поднимающееся многоэтажное здание, чем сквер, или цветник.